Старушка недавно в могилу легла,
Остыла постель, догорела свеча.
А в тусклом свету, у края стола,
Бумага с печатью — печать горяча.
Два внука, как пара голодных зверей,
Забыли про траур, про совесть и стыд.
Делили наследство: тепло алтарей,
Земли чернозем и квартирный гранит.
В глазах не слеза, а холодный металл,
Им мало на брата одной половины.
Сначала — упрек, а за ним и оскал,
И ненависть гнилью согнула им спины.
За каждый лоскут и за каждый порог
Сцепились в безумии бешеные волки.
Один хрипло взвыл, вырывая кусок,
Другой за нож взялся, забыв об осколках.

В ЯРОСТИ ДИКОЙ, СРЕДИ ТЕМНОТЫ,
РЕЗАЛИ ГЛОТКИ, НЕ ЧУЯ ГРАНИЦЫ!
ВСЕ СЧАСТЬЕ СМЕШАЛОСЬ В ГРЯЗНЫЕ СЛОИ,
КИШКАМИ И КРОВЬЮ ПАЧКАЯ ЛИЦА!
ВСЕ НЕ ИСКУПИШЬ СЛОВАМИ: СЕБЯ НЕНАВИЖУ!

Он принес его в дом, как простую игрушку,
Тот не знал, что под лапой, на мягкой подушке,
Зверь умеет не только играть и ждать.
А жена наигралась — и холод в глазах,
Когда маленький хищник просил лишь воды.
Он терпел её стопы в пустых каблуках,
Получая пинки вместо доброй еды.
Год прошел, клетка пуста, и засов не закрыт,
Им плевать — испарился ненужный багаж.
Но в тени, где подъезд тишиною забит,
Начинается страшный, ночной репортаж.
Он узнал её запах, он вспомнил запах родной!
Когда жажда сжигала его изнутри
И теперь, повстречавшись в подъезде с хозяйкой..
Он решил: за пинки болью — бери..

БЫЛО МЯСО! БЫЛО ТЕСТО!
БЫЛИ КРИКИ! ВСТАЛИ СТОНЫ!
КРИКНУЛИ КРАСНЫЕ РАСКРАСКИ!
БЫЛО! БЫЛО! ВСЁ СВЕРШИЛОСЬ!
РАЗЛЕТЕЛИСЬ ВСЁ И ВСЯ!

*просьба конвертировать свою ненависть в творчество*